ПАРАНОИД ПАРК
17 января

ПАРАНОИД ПАРК

Режиссер: Гас Ван Сэнт
В ролях: Гэйб Невинс Дэниэл Лиу, Тэйлор Момсен, Джейк Миллер , Лорен МакКинни , Уинфилд Джексон , Джо Швайцер, Грэйс Картер
Производство: США-Франция, 2007
Жанр: драма
Продолжительность: 1 ч. 25 мин.
Официальный сайт: www.paranoidpark.co.uk


Почерк Гаса Ван Сента узнаваем с первой строки письма, которое пишет главный герой своему неизвестному читателю. Письмо, которое, раскладываясь в вереницы кадров и череду сцен, составляет рассказ о тяжёлом бремени, в одночасье, свалившемся на его плечи, которое нести тяжело, а избавиться от него невозможно.

Ван Сент не стремится избавиться от традиционно длинных планов, когда камера подолгу задерживается на лицах героев или сосредоточенно следует за ними, усугубляя свою сосредоточенность, растягивая время в стремлении притянуть внимание к пересекающему кадр персонажу этого фильма. Оператор заставляет тебя ждать и всматриваться в расфокусированное изображение, принуждая сосредоточиться на том, что возникает перед тобой в момент, когда из размытой неопределённости проступает резкая явь.

Наверное, причина в том, что Гас Ван Сент набрал актёров для «Параноид парка», воспользовавшись услугами Интернет портала MySpace.com, очевидно, следуя не столько таланту и способностям исполнителей, сколько близости их образам действующих лиц, а также немаловажную внешнюю выразительность. И, надо сказать, такой кастинг себя вполне оправдал.

Всё дело в балансе. Фильм, мало сказать, не перегружен диалогами, он, в этом отношении попросту посажен на голодный паёк из немногочисленных обыденных фраз. Да и к чему слова, когда всё происходит внутри, в душе ангельского вида парня, который, словно ударившись о невидимую преграду, крутится как неуправляемый искусственный спутник в безвоздушном пространстве космоса, безуспешно пытаясь найти себя в существующей системе координат, связь с которой, кажется, безвозвратно потеряна, потому, что главный герой давным-давно выпал из ячеистой структуры общественных отношений.

Кому поведать свою страшную историю? Кому излить душу и открыться? Ясное дело — не родителям, занятым оформлением своего развода, где сын — лишь один из объектов этих формальностей, и не подружке, что видит в нём не более чем удобного сексуального партнёра, но и не другу, который, судя по выразительным взглядам, желает совсем иной близости со своим приятелем.

Главному герою попросту некому излить свою душу, никто не сможет выслушать его исповедь, никто не сможет понять его, никто не сможет ему поверить. А власти уже навесили на содеянное ярлык умышленного убийства, добавив к угрызениям совести страх и напряженное ожидание сурового правосудия. Вот в такой кислоте и плавает персонаж Гейба Невинса. И что ему поможет — не ясно.

Ван Сент занялся, если хотите, самолюбованием, демонстрацией силы, стремясь показать, что выверенная постановка и концентрированное изображение способны при самой схематичной игре актёров, воплотиться в цельное и осмысленное кино. И, пожалуй, он в значительной мере преуспел, ибо некоторые (да что мелочиться — многие) кадры фильма делают слова просто излишними. Речь идет не только о пристальных взглядах камеры на лица или эффектных полётах скейтбордистов, но и о по-настоящему аллегоричных этюдах, вроде того, когда струящаяся вода, спадая с волос склонённой головы, потоком слёз отчаяния неслась в затемнённую бездну кадра.

Однако это не способ снизить требовательность к актёрам, — это лишь средство упростить их жизнь. Приёмистое видео позволяет им, не говоря, — говорить, не двигаясь — показывать. Оно нагнетает напряжение и концентрирует внимание на том состоянии, которое, следуя установкам режиссёра, воссоздает на экране актёр. Нравится это кому-то, или нет, но Ван Сент сделал режиссёрское кино, идеи и приёмы, которого были использованы им ранее в фильме «Слон». Связи и созвучия складываются сами собой: то же младое незнакомое племя, в одиночку переживающее внезапно свалившийся на его неокрепшие плечи кризис бытия.

Но, в отличие от гремучей парочки «Слона», готовой разнести вдребезги весь белый свет, Алекс остаётся наедине с собой, доверяясь лишь нескольким листам линованной бумаги. Его, одетая козырьком назад бейсболка, обтягивая длинные волосы, походит на монашескую скуфью, а сам он, оказавшись вне мира, напоминает замаливающего грехи послушника. Только нет того бога, чтобы услышать его слова, сгоревшие в огне, которому Алекс предал свою исповедь. Ему с этим жить. А что с ним будет? Кто знает?